Как ненормальное становится нормальным
Введение
Последние годы богаты на трансформирующие повседневность события. Пандемия и военные действия в Украине в очередной раз продемонстрировали нам, как что-то ненормальное становится нормальным. Повседневные категории оценочных суждений и риторика о нормальности относят нас к моральной философии и этике, тогда как процесс нормализации и встраивания каких-то практик в повседневность людей, скорее, к социологии. Этика не первый раз сталкивается с новыми вызовами, да и сама по себе часто носит прикладной характер и имеет перспективы в эмпирических исследованиях. Проблемы, которые требуют вмешательства прикладной этики, как правило, междисциплинарны, и появляются в разных областях: медицина, бизнес, право, политика, экономика и т.д. Все они безусловно рассматриваются в пространстве социального, так как касаются общества в целом или человека как социального субъекта.
Содержание
Введение
Социология и этика
Повседневность
Социология повседневности
Мораль и повседневность
Нормализация
Не найдено
Социология и этика плотно переплетены на уровне предмета исследований: социология задается вопросами социального действия и фактов, этика же концентрируется на их моральной оценке, последствиях и ответственности.
Мораль имела особую роль в социологии с момента ее оформления в отдельную науку. Эмиль Дюркгейм, классик социологии, и вовсе рассматривал мораль как функцию социальную, как систему объективных правил поведения и долга. Общество определялось, как совокупность фактов сознания, неких представлений, которые формируются под влиянием внешней социальной реальности и воспринимаются людьми как собственные, принадлежащие их сознанию. При этом они имеют свойство обязательности и принудительности и не сводятся к физиологическим, экономическим или психологическим объяснениям. Из этих идей о “коллективных представлениях” и солидарности как мерила нормальности сформировалось учение об общественном происхождении морали. По Дюркгейму, общество довлеет над индивидом морально и физически, а право фактически предстает кодифицированной моралью. В его работах даже самоубийство, интуитивно сугубо индивидуальное и экзистенциальное свершение, становится предметом социологии, как социальный факт, определяемый другими социальными фактами, преимущественно уровнем солидарности .